Публикую пересланную Сергеем Тангаровым статью Владислава Левочкина об ессейских, написанную в 2006 году.
Якутский поселок Ессей необычен, прежде всего, тем, что находится за пределами Якутии. Вот такой парадокс. Живут в населенном пункте 632 человека и почти все – якуты. По национальности, языку, обычаям. Но формально к нашей республике эти люди никакого отношения не имеют. В паспортах у всех написано стандартно: “россиянин”, вместе с тем они с трудом говорят по-русски, а находятся вообще в Эвенкийском автономном округе. Но ессейские якуты не отчаиваются. Может быть, рука какого-нибудь властного правителя восстановит историческую справедливость, и у Якутии появится свой аналог Калининградской области. Изолированная от исторической родины жизнь добавляет бытовых проблем. Но не будем начинать с грустного.
До сих пор доподлинно неизвестно, каким образом якутов занесло в эвенкийский край. По-видимости, предки ессейцев бежали от ясачного гнета вдоль русла Вилюя, пока не набрели на богатое рыбой и дичью озеро Ессей. Было это, как предполагают историки, в XVIII веке, а, может быть, и раньше. Позже якутов ошибочно приписали к тунгусам. Другие же ученые предполагают, что ессейские якуты – на самом деле тунгусы, перенявшие у своих соседей образ жизни, традиции и язык. Сами ессейцы очень обижаются на подобные догадки. Наверное, в этом вопросе стоит прислушаться к их голосу, которым должна руководить память народа. Кому понравится, когда ему будут указывать на то, что у него не та национальность, какую он считает своей.
Административные границы имеют стройность только на бумаге. В реальной жизни якуты северных районов большую часть года кочуют. В былые времена территории Оленекского района Якутии, Эвенкийского и Таймырского автономного округов Красноярского края представляли собой единое пастбищное пространство для разведения северных оленей. Ессейские якуты для продолжения рода взаимодействовали и продолжают взаимодействовать с якутами Оленька и Вилюя, невзирая ни на какие искусственно созданные барьеры.
Отдельное проживание придало ессейцам особые черты. Это единственные якуты, сохранившие непривычные для нашего уха родовые фамилии: Ботулу, Эспек, Осогосток, Бети, Чорду, Уодай, Маймага, – полностью совпадающие с названиями деревень в Намском, Верхневилюйском, Вилюйском и Усть-Алданском районах. На протяжении столетий эти семь родов составляют основу поселка. Ессейцы даже утверждают, что за последние сто лет они сохранили культуру народа саха в первозданном виде. Среди ессейцев силен дух якутского этноса, а коренные эвенки Красноярского края рассматриваются ими как совершенно другая, неродственная народность.
Проявляется это свойство, прежде всего, в языке. Иногда даже хорошо владеющим якутским языком трудно понять ессейцев, употребляющих и по сей день старо-якутские слова и наименования. Но послушаем, что они говорят сами. Сегодня у нас в гостях потомки княжеского рода Николай Иванович и Мария Андреевна Чорду.
Князья малой Якутии
Мария и Николай познакомились, будучи учениками шестого класса ессейской школы. Школьная любовь длиною в жизнь началась с дружбы, а окончилась приятными хлопотами с внучатами, на сегодняшний день – пятью от троих детей Ивана, Инны и Огдо. Свое имя младшая дочь унаследовала от бабушки, матери Марии Андреевны – Огдо Ботулу по паспорту Евдокии Христофоровны, дочери знатного боярина Кирбейского наслега Оленька. Первую красавицу деревни решили выдать замуж за богатого оленями Андрея Саввича Ботулу. В свое время этот род был одним из самых зажиточных в Ессейском крае. На Ессей уходили купеческие династии якутов, люди, не желающие покоряться захватчикам. Свадьба Андрея Ботулу и Огдо считается самой пышной, какую когда-либо видел Ессей. Караван их свадебных оленей, груженых мешками с подарками, уходил далеко за горизонт.
Во времена красного террора отца Марии Андреевны раскулачили и отправили в красноярскую тюрьму, где тот пребывал в заключении с 38-го по 42-й год. Путь туда и обратно пришлось прошагать пешком. По возвращении, как врага народа, его долгое время не принимали в колхоз. Свои богатые национальные украшения, нажитое многими поколениями добро, уцелевшее при советской власти, Огдо Христофоровна, имевшая, между прочим, официальный княжеский титул, передала в Окружной музей Эвенкии. Добрую половину всех исторических экспонатов занимает коллекция, полученная от семьи Ботулу. В конфискованном доме деда Саввы разместилась больница, позже – детский сад.
Предки Марьи Андреевны и Николая Ивановича были непримиримыми классовыми врагами. Сейчас уже в шутку вспоминается история, когда один из родственников супруга поспособствовал репрессиям против братьев Ботулу. После конфискаций семьям как Чорду, так и Ботулу пришлось работать в коллективном хозяйстве. Занимались они преимущественно перевозками продуктов питания и промышленных товаров. Николай был в семье единственным ребенком, а Мария – пятой из девятерых.
Неаристократичные заботы
После окончания школы прошло еще пять лет, прежде чем Мария и Николай поженились. Он учился в Красноярском мединституте, она – выучилась на фельдшера в Туре (центр Эвенкийского автономного округа). Мария Андреевна почти 40 лет проработала медсестрой-воспитателем в сельском детском саду. Николай – всю жизнь кадровым охотником. Как лучшему охотоведу партийное руководство подарило ему ружье. Сами построили большой добротный дом с водяным отоплением.
Когда муж уходил на охоту, Мария, как и многие ессейские женщины, оставалась одна с детьми. Иван теперь стал сельским участковым, Инна, окончив Ленинградский университет дошкольного образования, работает вместе с мамой. Огдо недавно получила в Якутском колледже культуры специальность хореографа.
Лет десять назад после сильного наводнения супругам Чорду выделили в районном центре двухкомнатную квартиру в двухквартирном доме, но жить там они не захотели, скучают по тундре, по своему табунчику в два десятка оленей. Мечтали бы поменять свое рогатое “богатство” на технику, да финансы не позволяют. В последние годы оленями занимаются исключительно оленеводы, а большинство держит скот скорее по привычке (коров и лошадей здесь пытались разводить – но не прижилось). Летом оленей передают на выпас в бригады.
С ослаблением популярности традиционного ремесла появилась безработица. Пришел в упадок Котуйский колхоз, обеспечивавший работой на песцовой звероферме и рыбалкой на озере. Уже который год не косят сено. В Ессее в основном живут натуральным хозяйством. Николай, как и все мужья, зимой охотится на соболя, горностая и диких оленей, а летом рыбачит.
В последнее время, правда, стало набирать обороты ООО “Север”, куда население сдает рыбу, мясо и пушнину. За соболиную шкурку удается выручить до 2 тысяч. Для ессейцев это единственная возможность заработать. В счет зарплаты предприятие обеспечивает добытчиков “Буранами”, ружьями, патронами и бензином.
На красноярском краю света
До 90-х годов из Ессея ходили прямые авиарейсы на Оленек. Оттуда можно было добраться до Якутска или Мирного, а дальше – в любую точку Якутии. Сейчас нужно ехать через Туру и Красноярск, поэтому ессейцы потеряли прямую связь с “большой землей”. Один только авиабилет до Туры обойдется в 3,5 тысячи. До районного центра около 700 километров. Добраться можно только воздушным путем. В последние годы стали пробивать зимник, но по нему можно передвигаться лишь с марта по апрель.
В сложный вопрос взаимодействия с оленекскими якутами добавилось и такое: слишком уж часто они стали записываться фиктивными эвенками. Не секрет, что представители малых народностей пользуются хорошими льготами при поступлении в вузы, призыве в армию и другим поводам. Еще одна больная проблема – отсутствие учителей якутского языка. Дети плохо говорят по-русски, потому что не принято было расставаться с ними даже в долгих зимних поездках. В советские годы сюда присылали преподавателей из Оленька, сегодня это слишком затратно.
Овощи в этот заполярный поселок привозят из Красноярска – недаром край простирается поперек всей страны. Хлеб (хорошо, что дотируется) стоит всего 10 рублей за буханку. А вот цена за одну ячейку яиц (кур в Ессее, естественно, также не разводят) достойна Книги рекордов Гиннеса – 300 рублей. Бутылка растительного масла – 75 рэ. Сахар – 35 рэ за кэгэ. Мука – 1350 за мешок.
Когда денег нет, в ход идет бартерная система. Продукты обменивают на камус, мясо и рыбу. Во всем поселке работают всего две-три торговые точки, так что хозяйственные товары привозят из райцентра на заказ, но чаще люди покупают сами в Туре.
Когда-то Эвенкийский автономный округ имел прямое подчинение Москве. Присоединение его в 1934 году к Красноярскому краю упрочнило административные рубежи. Во времена парада суверенитетов Эвенкия получила автономию. Теперь ессейцы с нетерпением ожидают включения автономного округа в состав Красноярского края. На деле это означает, что Илимпийский район, в котором живут ессейские якуты, наравне с оставшимися двумя (Байкитским и Тунгусско-Чунским) будет подчиняться Красноярску, а не Туре. Новый субъект Федерации появится на карте России 1 января 2007 года. Тогда же губернаторы Таймыра и Эвенкии передадут свои полномочия губернатору края.
Достопримечательности, да какие!
Именно в Илимпийском районе на берегу живописного озера Виви находится географический центр России. Вот такая у нас огромная страна! 21 августа 1992 года там установлена почти 5-метровой высоты стилизованная стела, увенчанная золоченым двуглавым орлом.
Но большее почтение местные жители отдают не абстрактным координатам, а уникальному памятнику природы – озеру Ессей, давшему название самому северному поселку Эвенкии. Озеро окружено покрытыми лесом горами, имеет овальную форму (50 на 30 километров), многочисленные мысы и бухты. В него впадает пять речек, а вытекает всего одна – Сикэй Сээн, не замерзающая даже в самые лютые морозы. По преданиям, возле устья Сикэй Сээн озеро имеет второе дно.
Обижать озеро вслух и сквернословить на его берегах строго запрещено. Бывали случаи, когда заносчивые парни нарушали это правило и были тут же наказаны. Озеро настолько велико, что в разных его краях погода также бывает разной. Идеально гладкая поверхность воды готова при дуновении легкого ветерка образовать воронку и затянуть лодку в пучину.
В Ессее с давних времен стояла церковь, приход которой подчинялся Туруханско-енисейской епархии. На крещение в поселок тянулись якуты всех вилюйских улусов. Коммунисты купол сняли и в обезглавленной церкви открыли клуб. Когда началась война, увезли на переплавку колокол. В 1994 году после строительства нового дома культуры церковь окончательно разрушили. Принимавшие непосредственное участие в разрушении при таинственных обстоятельствах уже все погибли. Многие местные жители связывают с этим событием возросшую активность нечисти в округе.
Как и все якуты, ессейцы очень суеверны. Народные преданья старины и современности хранят немало загадок. Конечно, от изолированной жизни в тундре могли родиться и не такие рассказы и сказки, но где как не здесь, живя бок о бок с дикой, неприрученной человеком природой, можно понять, что на свете есть силы, которые ему неподвластны.
Комментарий: Лично у меня сложилось впечатление что статья не закончена, или концовка с какой-то целью была убрана самим автором или еще кем-то. Конечно, есть неточности, с интерпретацией событий и фактов автора иногда трудно согласиться, но в целом статья написана хорошим языком, с любовью к жителям поселка и к самой земле, и думаю, дает полезную информацию.
Кыым
